Тадж Махал. Белая половина чуда.

8406
У тюремного окна стоял Великий Могол Шах Джахан, властитель Индии, чье величие было безграничным, имя повергало в трепет, а взгляд был страшнее молнии. У тюремного окна стоял больной, немощный старик, у которого в жизни осталось две радости: похлебка – ее принесут к вечеру – и узкое окно бойница в каменной стене.
Тадж Махал. Белая половина чуда.

Окно не вмещало в себя ни рыжих, пропыленных долин, ни темных кущ манговых деревьев у храмов, ни глиняных кубиков деревенских домов. В тяжелую каменную раму окна вписан лишь легкий, белый, как облако, Мумтаз Махал, мавзолей давно умершей жены Шах Джахана.
Шесть лет назад Шах Джахан, внук Акбара и продолжатель его политики, тяжело заболел. Встал вопрос, кому из его сыновей занять престол? Старший сын, Дара Шикох, был единомышленником отца, деда и прадеда. Он хотел единства страны, мира с индусами, союза с раджпутскими и маратхскими раджами. Мусульманские муллы и вельможи, раздраженные либерализмом и веротерпимостью двора Великого Могола, стеной стояли за Аурангзеба, третьего сына, мусульманского фанатика, жестокого и мрачного.

Аурангзеб победил брата и вошел с войсками в Агру. Здесь он узнал, что отец благополучно выздоровел и не собирается освобождать трон. Сколько еще проживет отец? Дождется ли Аурангзеб его смерти? Власть, однажды попавшую в руки, нелегко добровольно отдать. Аурангзеб приказал арестовать отца и заточить его в крепость. Шах Джахан попал в тюрьму. Шел 1659 год.
– Кому в Агру? Кому в Агру? Вам в Агру?
Шоферы сикхи качают тюрбанами, стоя у потрепанных «фордов» и «шевроле».

Мне в Агру. Мне надо увидеть мавзолей Мумтаз Махал, известный более под именем Тадж Махал. Мало кто помнит о печальной судьбе Шах Джахана и его жестоком сыне Аурангзебе, но вряд ли кто не слыхал о Тадж Махале. Его писали художники при свете солнца и при свете луны, его фотографировали издали и вблизи, его изучали, измеряли, описывали. Тадж Махал настолько превратился в символ красоты, изящества и совершенства, что поневоле начинаешь относиться к нему с некоторым недоверием.

До Тадж Махала, который стоит в городе Агре, бывшей столице Великих Моголов, от Дели километров двести. Я выгреб из кармана рупии. Рупий хватило. Шофер посмотрелся в зеркальце и поправил чалму. Медленно выбрался на асфальт и повернул к арке Независимости.
Мелькнул уткнувшийся в горячее небо Кутб минар, самый высокий в мире минарет, и город остался позади. Шоссе миновало последние домишки делийской окраины и побежало по сухой индийской равнине, где на протяжении тысячелетий сменяли друг друга цивилизации, где почти каждый холм – след города или форта, стоявшего здесь сотни лет назад. Холмы многослойны, много раз приходили сюда строители, возводили стены храма или крепости, и фундаментом им служили остатки других стен, разрушенных завоевателями или временем.

Хижины не отличаются цветом от земли, такими они были и тысячу лет назад. Только иногда неожиданным диссонансом врывается в тоскливый светло коричневый колорит деревни белый кубик новой школы или больницы.

Порой склоны холма переходят в стены продержавшейся до наших дней небольшой крепости или полуразрушенного храма. Деревья смыкаются над дорогой, и у их подножия нежатся в тени обезьяны. Они с любопытством заглядывают в окна проезжающих машин, ожидая подачки. Поля пусты: зима.
Не будем сворачивать на ответвляющиеся дороги и дорожки. Каждая вторая приведет к крепости, дворцу или мечети. Каждая пятая приведет к памятнику, который достоин специальной монографии. Если времени мало, надо выбрать самое интересное.

Агра начинается внезапно. Город как город, индийский, средней руки, с базаром, двухэтажными домами купцов и чиновников, с хижинами на окраинах, многочисленными лавками и пылью, покрывающей коричневые ноги рикш и плетеные корзинки укротителей змей.
Тадж Махал. Белая половина чуда.

Город давно позабыл бы о том, что он был столицей великой империи, если бы не Тадж Махал.

Стены крепости. Здесь был заточен Шах Джахан. Отсюда до Тадж Махала рукой подать. Но его не видишь, близости его не ощущаешь, пока не окажешься на площади перед высокой аркой, ведущей к мавзолею.

Площадь заставлена машинами, сверкает разноцветными сари и суетится круговоротом лотков, корзин мелких торговцев. Еще не увидев настоящего Таджа, можно купить его в миллионах обличий: в виде открытки, раскрашенной анилиновыми красками, в виде маленькой модели, выточенной из мрамора или отлитой из гипса, в виде коврика, чернильницы, вырезки из бумаги, резной шкатулки и даже пряника.

Поток туристов, среди которых подавляющее большинство индийцы, колоннами втекает под арку, слившись с рекой паломников к искусству. Момент встречи с чудом немного пугает возможным разочарованием. Когда с детства видишь картины и фотографии, изображающие всемирно известный памятник, в уме понемногу складывается определенное, трудно изменимое представление о нем. У каждого, не видевшего Пизанскую башню, есть своя Пизанская башня, у не побывавшего в Египте существуют свои египетские пирамиды. Воображение дополняет картину, что то меняет в ней, и, если потом приходится увидеть оригинал, оказывается, что он не совсем таков, каким должен быть. Иногда испытываешь разочарование. Честно говоря, так случилось у меня с египетскими пирамидами. Глаз скрадывал их действительные размеры, и они показались меньше, чем я предполагал. Тадж Махал всегда представлялся мне приторным и слишком правильным.

Я пристроился к группе индийских студентов и вступил под красный камень арки. И остановился.

Тадж Махал оказался именно таким, каким я видел его на фотографиях и картинах: те же минареты и купола – один большой в середине и четыре маленьких, прижавшихся к нему. Тот же теплый белый мрамор. Но ни фотографии, ни картины не передавали его главной черты – невесомости. Купола легко плыли в синем небе, стены чуть чуть касались земли. Ровная водная дорожка вела к подножию мавзолея, и второй Тадж, такой же легкий и невесомый, опрокинувшись, плыл в ней. Тадж Махал был просто напросто совершенен. Несколько минут я стоял не двигаясь, вдыхая очарование Тадж Махала, равного которому нет на Земле.

Как то мне попался в руки учебник по истории архитектуры. Учебник был старый, прошедший через множество студенческих рук. Рассматривая фотографии, я дошел до изображения Тадж Махала. Один из бывших хозяев книги, движимый недоверием к авторитетам, взял линейку и провел карандашом несколько линий по фотографии. И хотя он испачкал книгу, зато убедился в удивительном мастерстве строителей мавзолея.
Учебники архитектуры не ошибаются: Тадж Махал построен так, что его полная высота равна ширине фасада, то есть он точно вписывается в квадрат со стороной семьдесят пять метров, причем высота портала равна половине высоты здания. Линий можно провести еще множество и обнаружить целый ряд удивительных закономерностей и соответствий в пропорциях Тадж Махала.

В тот момент, когда я увидел Тадж, я не думал о геометрии. В этом, конечно, великая заслуга его строителей. Они добились того, что зритель не воспринимает Тадж как сложную и правильную геометрическую фигуру, он ощущает только красоту его.
Я шел по кромке узкого бассейна, и Тадж вырастал. Его уже нельзя было охватить взглядом. Начинаешь присматриваться к деталям: в белый мрамор стен вкраплен местами орнамент из красного песчаника, он неназойлив и сдержан.

У самого входа на платформе, окружающей мавзолей, меня настиг высокий индиец в белых дхоти. Он был удивительно худ, будто высушен солнцем, и очень печален. Печаль его особенно ощущалась в контрасте с громким весельем студентов, фотографировавшихся, как и положено, на фоне высокого портала.

– Салам, – сказал он торжественно, и я с ужасом понял, что он – гид, сродни тем деятельным и весьма шумным людям, услуг которых я счастливо избежал у арки.
– Вы хотите осмотреть мавзолей изнутри? – спросил он.
– Я уже бывал там, – солгал я. – И знаю, что мне смотреть.
Человек в белом скорбно улыбнулся.
– Вас водили гиды, – сказал он. – Они как попугаи. Они повторяют чужие слова, не зная их смысла. Я хадим.
– А, – сказал я понимающе, хотя слово «хадим» ничего не говорило мне.
– Я – наследственный хранитель мавзолея. И дед мой, и прадед жили здесь. Знаете ли вы, что значат эти надписи над входом? Это гирлянды, которые должны возлечь на ваши плечи. Семь дверей пройдете вы, пока дойдете до надгробия императрицы, и семь гирлянд лягут вам на плечи, смиряя гордыню.
– Тадж Махал, Тадж Махал, – доносилось со всех сторон. Туристы зачаровывали себя этим словом.
– Послушайте, – сказал хадим, – Тадж Махал – это неправда. Тадж Махала не существует. Императрицу звали Мумтаз Махал, и это ее раоза. Это слово имеет много значений – это арабское слово. А англичане назвали гробницу Тадж Махалом.
– Вы, наверное, много видели здесь, – сказал я, не в силах отделаться от некоторой неловкости, будто в присутствии учителя, заранее знающего, что урока ты не выучил.
– Князья и цари склоняли головы перед хадимами Мумтаз Махала. – Он замолчал на секунду, а потом с неожиданной живостью добавил: – Видите эти кипарисы? Это тоже придумали недавно. Раньше здесь росли громадные деревья.
– Но из за них не было видно Таджа. раозы?
– Они тоже так говорили, – с осуждением сказал хадим. Наверное, злосчастные английские чиновники перевернулись в могилах, услышав этот гневный голос – Большие деревья закрывали раозу от любопытных глаз, но они и охраняли ее. Ведь воздух вокруг раозы был влажным, и ветер не достигал стен. А теперь мрамор трескается.
– Вы гид? – спросил полный европеец в шортах, сопровождаемый стайкой напомаженных старушек в шляпах с цветами.
– Я хадим, – ответил мой собеседник.
– Покажите нам внутри. Сколько это стоит?
– Вы сами оцените мой труд, – сказал сурово хадим, кивнул мне и пошел впереди туристов, не удостаивая их словом. И они, почувствовав важность момента, притихли и засеменили ко входу.

Я подождал, пока они отойдут на несколько метров, и вошел под тень портала. Первая гирлянда легла мне на плечи, смиряя гордыню.
Внутри Мумтаз Махал (я не смел больше называть его Таджем) не так лаконичен, как снаружи. Кажется, он сплошь завешан коврами: стены, пол, кенотафы. В главном зале Мумтаз Махала находятся только кенотафы – богато украшенные ложные гробницы. Настоящие гробницы, где лежат Мумтаз Махал и Шах Джа хан, который был похоронен рядом с женой, находятся внизу, в подвале мавзолея. Они сплошь инкрустированы полудрагоценными камнями. Ветви сказочных деревьев переплетаются с цветами, причудливыми узорами разбежались по стенам листья и лепестки. Инкрустация сделана по тому же белому теплому мрамору, из которого сложен весь мавзолей, и камни слегка светятся красными, зелеными и голубыми огоньками. Ляпис лазурь со Шри Ланки и с Памира, нефрит из Китая, аметисты из Ирана – двадцать тысяч рабочих, художников и резчиков трудились над созданием Мумтаз Махала восемнадцать лет.

Когда мы говорим «Тадж Махал», то имеем в виду не только здание мавзолея. Он – лишь центр комплекса. В этот комплекс входят и платформа, на которой стоит мавзолей, и четыре одинаковых минарета по углам ее. и еще большая платформа, вмещающая не только Тадж с минаретами, но и мечеть и крытую галерею из красного песчаника. Эти сооружения сами по себе красивы, но архитектор выбрал для них не белый мрамор, а красный песчаник, чтобы здания как бы отступили на второй план, не затмевали мавзолея, а подчеркивали его белизну и легкость. В комплекс входит и большой сад с бассейнами и фонтанами, спланированный так, чтобы мавзолей лучше смотрелся с разных точек. В саду нет уже тех деревьев, о которых говорил хадим, но и кипарисы здесь не создают ощущения кладбища, не кажутся лишними.

Постройка Мумтаз Махала была событием государственной важности. Архивы Великих Моголов дают возможность представить, как все происходило.
Мумтаз Махал умерла в 1629 году во время родов четырнадцатого ребенка. Опечаленный Шах Джахан пожелал созвать на совет лучших архитекторов восточного мира. Гонцы поскакали в соседние страны с приказом любой ценой заполучить на совет мастеров. Посланцы шаха стучались в дома в Ширазе и Бухаре, Самарканде и Багдаде, Дамаске и Стамбуле. Другие гонцы срочно (насколько можно было в те времена) доставили в Агру планы и изображения всех известных сооружений Азии (об этом так и написано в хрониках).

Наконец совет собрался. Были обсуждены многочисленные варианты, испробованы и забракованы сотни схем и планов. Император хотел построить здание, равного которому в мире нет и не будет.

В конце концов остановились на проекте индийского архитектора по имени Устад Иса. Он предложил вариант, понравившийся и всем мастерам, и императору. Шах Джахан приказал вырезать из дерева модель будущего мавзолея, и, когда она была одобрена, началась подготовка к строительству.
Мастера чертили линии будущих куполов, чиновники собирали рабочих, в карьерах Раджнутаны выпиливались глыбы лучшего мрамора. Главные каменщики приехали из Дели и Кандагара, архитекторы Хан Руми из Стамбула и Шариф из Самарканда руководили возведением куполов, им помогал мастер из Лахора, декоративными работами ведали бухарцы и делийцы, садовода призвали из Бенгалии, каллиграфов и художников – из Дамаска, Багдада и Шираза. Главным архитектором был местный мастер, автор проекта, Устад Иса.

Достаточно прочесть этот список, чтобы понять, почему Мумтаз Махал сочетает в себе лучшее, чего достигла к тому времени архитектура Востока: опыт Бухары, Дамаска, Самарканда, Багдада, Шираза принесли на строительство мастера из городов, каждый из которых был славен своими мечетями, минаретами, мавзолеями, дворцами. Понятно и почему Мумтаз Махал остался неповторимо индийским: добрая половина мастеров была из Индии, как и главный архитектор, художники, резчики, рабочие. Строительство было по масштабам мировым, но оставалось при этом индийским.
Наверное, мало кто из строителей думал о том, что строит именно мавзолей, погребальное сооружение, – результатом их труда стало здание, воспевающее жизнь. Недаром в саду его почти всегда услышишь смех.

И когда император увидел, каким получился мавзолей, он решил построить для себя такой же, но только из черного мрамора. Возможно, он был бы так же прекрасен. Возможно, рядом два мавзолея являли бы собой зрелище и вовсе необычайное. Но второго Таджа нет. И так казна была истощена, разорены крестьяне, недовольны вельможи и муллы. В стране назревала война, и она кончилась трагически для Шах Джахана. Рассказ о Черном Тадже – это рассказ об одном из тех чудес света, которых нет.

Перед смертью, как говорит летописец, император попросил поднести его к тюремному окну и «погрузился в глубокий бесконечный сон».

Поздно вечером, перед тем как вернуться в Дели, я снова пришел на площадь перед Таджем. У ворот покачивались язычки свечей, зажженных торговцами. Так же текла вереница людей к арке, ибо мавзолей при лунном свете – зрелище еще более сказочное, чем днем. Голубой, он висел над черной землей, и большие звезды прижимались к его легким куполам.

Смотрите эльдорадо днепропетровск каталог товаров цены на нашем сайте.
Чудеса света:
Чудо седьмое Статуя Зевса Олимпийского

Чудо седьмое Статуя Зевса Олимпийского

Статуя Зевса Олимпийского – единственное чудо света, оказавшееся на Европейском материке. Ни один из храмов Эллады не показался грекам достойным звания чуда. И, выбрав в качестве чуда
Чудо шестое Александрийский маяк

Чудо шестое Александрийский маяк

Последнее из классических чудес, так или иначе связанных с именем Александра Македонского – Александрийский маяк. Александрия, основанная в 332 году, раскинулась в дельте Нила, на месте
Чудо пятое Колосс Родосский

Чудо пятое Колосс Родосский

Колосс Родосский – младший современник мавзолея и храма Артемиды. Идея создать его родилась весной 304 года до нашей эры, когда жители небольшого острова, лежащего у самого берега Малой
все чудеса
Похожее на Тадж Махал. Белая половина чуда.:
    Архитектурная жемчужина – Тадж-Махал – может исчезнуть навсегда

    Архитектурная жемчужина – Тадж-Махал – может исчезнуть навсегда

    Как утверждают архитекторы в настоящий момент одна из жемчужин архитектурного наследия мира – знаменитый индийский мавзолей-мечеть Тадж-Махал медленно, но верно приходит в упадок и уходит под воду.
    Чудеса Света теряют свою популярность

    Чудеса Света теряют свою популярность

    Семь Чудес Света, еще недавно привлекающие внимание множества туристов со всех уголков мира, похоже, стали терять свою былую популярность.
    Посетившим Тадж-Махал туристам больше всего запоминается зловоние

    Посетившим Тадж-Махал туристам больше всего запоминается зловоние

    У туристов, посетивших на днях Агру, останутся воспоминания не только об одном из самых чудесных романтических памятников на свете, но также и о крайне неприятной вони, окутавший в последнее время этот старинный город, пишет Ayda.ru.
    Шахи Зинда «Поистине дела наши указывают на нас»

    Шахи Зинда «Поистине дела наши указывают на нас»

    Рыцарь Рюи Гонсалес де Клавихо опоздал. Опоздал на двести лет – он не застал Афрасиаба, ни стен его, ни мечетей, ни мавзолеев, ни дворцов. И все таки, когда к вечеру жаркого, длинного, пыльного дня испанское посольство ко двору великого Тимура увидело вдали Самарканд, рыцарь был поражен. «Столько здесь садов и виноградников, что, когда подъезжаешь к городу,
    Чудо четвертое Галикарнасский мавзолей

    Чудо четвертое Галикарнасский мавзолей

    Мавзолей в Галикарнасе был современником второго храма Артемиды. Более того, одни и те же мастера принимали участие в строительстве и украшении их. Лучшие мастера того времени. Формально говоря, этот мавзолей также памятник любви, как Вавилонские сады или индийский Тадж Махал. Но если мидийская царевна вряд ли могла принести вред человечеству, даже если бы